Самое забавное – это ведь было совсем недавно. Значит, можем и мы? Не нужны сотни лет? Достаточно одного-двух ответственных людей?

—————-

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.

Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.

Взято отсюда.

Решил поголодать несколько деньков. По мотивам семинара, который проходил летом.

Устав от борьбы Дашки с программерами за ноутбук (первой требовались мультики, вторым – поработать удаленно), приобрел и установил сервер – HP ProLiant ML350 G5. Это такая тяжоооолая, большая дура, на которой будут крутиться сервисы по торговле на фондовом рынке, а также корпеть над отладкой программеры. Плюс система ревизии кода, чтобы проще и чаще им можно было по башке стучать. Жена ругается, что шумит (в соседней от спальни комнате!) – а по-моему, нормуль. Я, например, когда-то без писка модема заснуть не мог, когда фидошная нода стояла
Поставил туда Windows Server 2008 R2 x64 (лицензионный – спасибо MS за программу поддержки стартапов), всё сам настроил – прям админом себя ощутил.

Вчера сходил на мультик «Как приручить дракона». С слову, он же оказался первым 3D мувиком, который я посмотрел. Рекомендую как взрослым, так и детям! Зверрррский! 3D вполне впечатлило: когда пепел летел в лицо – руками пытался отмахаться, реально подумал – может распылили в воздухе?)))

И напоследок – анекдот из жизни – цитата из проекта на фрилансе:
«…Пока не совсем сформулировано ТЗ – поэтому есть желание услышать ваши предложения по разработке и срокам примерным и примерной цене данной разработки…»

Для тех, кто в танке – это примерно как сказать «оцените мне стоимость постройки дома. только и какой он – я вам не скажу, и чертежей нету». Ответ на это может быть только «от полугода до трех лет, от 200 тысяч до пары миллионов». Будет ли удовлетворен спрашивающий?)

«Ничто не может заменить настойчивости: ни талант – нет ничего более обычного, чем талантливые неудачники, – ни гениальность – гений-неудачник стал героем поговорок. Всемогущи лишь упорство и настойчивость.»

Келвин Кулидж, президент США 1923-1929 гг.

И вообще – забавный ресурс: Wanted– babysitter for druggies.

Если смотрю на человека – то воспринимаю с чистого листа (долго тренировался, да).
Верю, что он может больше, чем сейчас. Что он – и целый мир, и уникальная возможность.

А в последнее время заметил, что такой подход отнимает много времени.
Особенно с новыми людьми.
И начал задумываться – а не слишком ли много я рефлексирую?
Ведь, если человек пишет как идиот – может он и есть идиот?
Попробовал, реально, такой образ мыслей время – высвобождает.

Подумал ещё. Получается следующая штука:
Если я по жизни веду себя реактивно – реагирую на то, что приходит извне – тогда этот подход эффективен: ведь я нахожусь в ситуации недостатка возможностей, и мне надо использовать все, что приходит.

А если я веду себя проактивно – сам выбираю свой путь – тогда мне определенно нужен фильтр. Я не мегамонстр в использовании своего времени, но по опыту – даже 20% времени, использованного эффективно – создают больше возможностей, чем я могу «потянуть».

Все то, что мне действительно сильно нужно – у меня есть. Или быстро появляется.
Ноут требуется мне максимум раз в месяц.
И всегда само собой происходило так, что он оказывался не нужен

Позавчера, когда клиент попросил принести ноутбук на встречу, чтобы что-то показать мне – я встречно попросил его принести с собой все нужные распечатки. Один раз, когда мне зачем-то нужен был ноут – знакомые попросили что-то переставить на их ноуте. Другой раз, когда мне требовалось провести презентацию – я даже сподобился купить ноут. Но он оказался бракованным – как раз на презентацию его времени жизни и хватило. После презентации он стал не нужен – поэтому ноута у меня нету. Наверно он должен созреть, чтобы появиться

Почему-то большинство людей думают что для жизни/работы/продаж сильно нужна атрибутика…
А мне всегда нравилось опираться на внутренние ресурсы. На то, что в голове.
Или на простые вещи – ручка, бумага. Вообще упрощать люблю.
Жена из-за этого пофигистом иногда называет

Забавная реакция была сегодня. Когда потенциальный клиент услышал, что приходя к нему в офис мне особенно нравится посидеть на берегу, посмотреть на уток, и что у меня нет ноутбука – сказал «Управляешь серьезными IT проектами? Смотришь на уток? И нет ноутбука? Уважаю!!!» =)))

P.S. подумал, что для меня может быть эффективно-полезно перенести в категорию «сильно нужно» ряд вещей =)
P.P.S. а ноут таки куплю в выходные. Возможно, он добавит мне возможностей/степеней свободы.

И прорывы этого мира в наш проявляются, в частности, в таких текстах:

Создай свой рынок услуг!

Движки сайтов для всех видов зверья!!

Кошки ливз форевер!!!

P.S. боюсь даже думать, чем пишутся самописанные сайты…

За уши зайца
Hесут к барабану.
Заяц ворчит:
«Барабанить не стану!
Hет настроения,
Hет обстановки,
Hет подготовки,
Hе вижу морковки!»

(«Заяц-барабанщик», Берестов Валентин)